Вход в систему

Ссылки

Об искусстве

ЮЛИЙ БУРКИН

Гибель Высокого Искусства

Возможно, я буду сообщать сейчас очевидные вам вещи. Возможно, вы все это знали давно, а я, дурак, не знал. Но сам я ощущаю нижесказанное как открытие. Вот Маркс, до него люди знали, что «деньги приносят деньги». Но он показал МЕХАНИЗМ того, как они липнут, чем перевел это знание из разряда мистики в разряд закона. И знали люди, что яблоки падают, но только Ньютон объяснил ПОЧЕМУ...
Думаю, всем нам периодически кажется, что искусство мельчает (а вместе с этим духовно деградирует общество, и эти процессы подстегивают друг друга), но мы говорим себе: «Старею, видно... Старикам всегда все вокруг не нравится, особенно нравы...» Но я понял ПОЧЕМУ, понял МЕХАНИЗМ, и знание этого механизма дает мне право утверждать: в данный момент искусство, точнее, то, что мы называем искусством, действительно гибнет. Это нам не кажется.
Итак...

Введение (а точнее, «брюзжание»)

Сначала не механизм, а конкретизация тезиса: искусство гибнет. Всегда были книжки хорошие и не очень. Всегда было кино хорошее, среднее и совсем уж плохое... Но в последнее время, лет этак десять, ощущается тенденция к полной деградации всего и вся. Идешь в кино, расхваленное не только рекламой прокатчиков, но и, казалось бы, умными критиками, и заранее знаешь, что это будет не глубокое произведение, которое будет вспоминаться тебе годы, помогать понять жизнь, помогать жить (как вспоминаются многие российские и зарубежные киношедевры прошлого). Нет, это будет в лучшем случае «Пираты Карибского моря» — красивая картинка с кучей спецэффектов, а в худшем — «Бойня бензопилой в Техасе». Чаще нечто среднее вроде «Молчания ягнят» или «Парфюмера», где все «сделано» безупречно, но в основе простенькая и противненькая история.
Нет сейчас в широком, во всяком случае, прокате таких умных драм, как «Полет над гнездом кукушки» или таких тонких комедий, как «Берегись автомобиля». Нет ни зарубежных, ни отечественных фильмов глубоко психологичных, изящных, сделанных настоящими мастерами и по самым высоким современным критериям... Во всяком случае, нет такого умного и захватывающего МАССОВОГО кино. Если то кино — середины и конца XX века — можно было бы назвать продолжением театра, но создаваемого более совершенными техническими средствами, то нынешнее — растянутые на часы клипы... И, кстати, раньше в кино приходили именно театральные режиссеры со своим видением мира, а сейчас в основном клипмейкеры, привыкшие за большие деньги заказчика из чего угодно делать конфетку... Вы можете себе представить рекламный клип, снятый Германом? Я — нет. А Бондарчуком-младшим? Легко!
Литература. Покупаешь книгу, расхваленную критикой, преподносимую и превозносимую, как современная классика, и обнаруживаешь или полное убожество вроде детективов г-на Шитова, или довольно средние с точки зрения высокой литературы, но хорошо сбитые развлекаловки с налетом философии — Коэльо,Паланик, «Код да Винчи» и т. п. Нет нового Толстого, нового Достоевского, нового Чехова в современной российской литературе, нет нового Хемингуэя и нового Маркеса за рубежом. Если они есть, то они не востребованы, не популяризированы, и мы о них не знаем, а то, что мы знаем, — «ничего...», «нормально...», «читать можно...».
Будучи фантастом, скажу отдельно и о фантастике. Нет сейчас в России автора, равного по таланту братьям Стругацким (это не расшаркивание перед издателем, а факт). Равные по популярности, даже более раскрученные есть, но равных по таланту—нет. А на Западе? Что, действительно, «Гарри Поттер»—лучшая детская книжка всех времен и народов?.. Деградация фантастики очевидна даже на уровне жанров: на смену научной фантастике—литературе дерзкой мечты о будущем—пришла жвачка фэнтези—литература о никогда не существовавшем прошлом... Из всего изобилия функций литера-
туры на первый план вышла «иллюзорно компенсаторная». То есть люди читают не для того, чтобы стать лучше, умнее, что-то понять, а для того, чтобы сделать свое существование комфортней, забыться... И это еще те, кто читает. Большинство же смотрит телевизор.
Телевидение никогда не было искусством. Но раньше телевизор хотя бы был «домашним кинотеатром». А что мы видим на экране сейчас: непрерывные убогие сериалы, всяческие «Дома-2» и «Камеди Клабы»... Все это делают отнюдь не бесталанные люди. Но специфика нынешнего ТВ состоит в том, что оно даже не пытается приподнимать вкус зрителя, а наоборот — в погоне за рейтингом ТВ-каналы откровенно соревнуются в том, кто опустится ниже, еще ниже, до самых низов...
Музыка. Нет современной классики, когда при жизни композитора было ясно, что это пойдет в века, как было с Чайковским или Стравинским. Что касается «массовой культуры»: нет сейчас в мире рок-группы уровня «Битлз» — развивающейся, творящей очень разные, все более сложные и интересные, но обязательно шедевры. Кого из современных будут помнить так же долго, как «Битлз»? Не помнят уже никого из 70-х, 80-х, 90-х годов... Были однодневки, были те, кто просуществовал многие годы, сев на какого-то своего конька, и штамповал одинаковые альбомы... Но гениев со времен «Битлз», да еще и всемирно популярных, на этом поле не было...
Ничего не знаю о живописи, но боюсь, там то же самое. Ибо это всеобъемлющая мировая тенденция...

Суть

Теперь прекращаю брюзжать и расскажу о причинах возникновения этой тенденции. Мне кажется, причина состоит в неожиданном удешевлении всех НОСИТЕЛЕЙ произведений искусства, отсюда — его демократизация, тиражирование и как следствие отсюда же — ориентация на массовый спрос.
Подробнее. Искусство всегда требовало финансовых вливаний. Чтобы достичь совершенства, художник должен заниматься только своим искусством, значит, кто-то должен плоды его трудов покупать, и покупать дорого. Кто? На протяжении целых веков основными потребителями, покупателями продукта были представители высшего сословия — дворянство. А дворянин обязательно был высокообразован, высококультурен, к этому его обязывало происхождение. Он должен был разбираться в литературе, в музыке, в поэзии, в живописи... Сам он вряд ли становился настоящим художником (за редкими исключениями), так как у него не было нужды в специализации, не было нужды зарабатывать искусством, но он был меценатом и инвестором. Он строил оперные театры, он заказывал полотна Рембрандту... А художник всю жизнь старался достичь максимального мастерства, чтобы удовлетворить самый тонкий, самый изысканный вкус, соревновался с себе подобными в совершенстве...
Такое положение вещей делало потребление высокого искусства престижным. Продукт (картина, билет в оперу, книга...) был дорог, но именно поэтому образованный, но небогатый человек «среднего сословия» тянулся к высокому искусству. Простой человек, побывав однажды в опере, мог рассказывать об этом внукам... Десяток книг передавались из поколения в поколение, семейные библиотеки росли понемногу, но состояли из дорогостоящих шедевров... Простой человек не мог купить картину-подлинник большого художника, но он мечтал об этом...
Но вот наступила середина XX века. Середина научно-технической революции. Полиграфия сделала книги не такими уж и дорогими, музыка стала качественно записываться на грампластинки, картины качественно репродуцироваться, театры заменились кинотеатрами... Искусство «пришло к народу». Настоящее, Высокое Искусство, которого народ жаждал века. На пластинках записывалась симфоническая и оперная классика, книги тиражировали мировые шедевры и т. д. Так было до тех пор, пока потребителем было поколение, воспитанное на идее престижности искусства...
Но параллельно шли еще две тенденции. Первая — появление новых «странных» форм искусства, изначально рассчитанных на массовое потребление, на тиражирование на носителях. Например, музыка «Битлз», например живопись Дали и Пикассо... Это совсем другое искусство, формы его не столь изысканны и изящны, в нем много эпатажного, «крикливого»... Но сами художники пока что оперируют понятиями Большого Искусства: они ищут новые приемы, стараются достичь в этом совершенства, стараются быть самыми интересными, самыми-самыми. И потребитель модернизма пока что еще хочет видеть, пусть и странное, но высокое искусство.
Однако понемногу зреет и вторая тенденция. Зачем художнику быть каким-то особенным, если ценителей, способных понять его, совсем немного?.. Ни один меценат-эстет не заплатит за оригинал столько, сколько заплатят тысячи дураков за копии на дешевых носителях. Нужно только убедить их, что за это надо платить. А это уже вопрос маркетинга, вопрос рекламы... Главное, чтобы все было «сделано» качественно, «высокобюджетно», чтобы ясно было, что «вам тут не фуфло втюхивают»... И надо избавлять людей от «рабского желания возвышаться». Кто платит деньги, тот и музыку заказывает... А, не дай бог, пипл поумнеет, замучаешься искать художника, способного удовлетворить его высокие потребности...
Мало-помалу поколение сменилось, и вот нынешний потребитель уже и не понимает, зачем, собственно, ему учиться постигать высокое искусство, когда есть шоу-бизнес? Мало-помалу именно последняя тенденция стала основной, так как именно она коммерчески оправдана. И телесериалы соревнуются — кто глупее, кино — кто вы-сокобюджетнее и зрелищнее, литература — кто эпатажнее и доходчивее... Сиськи-письки, насилие, фильмы-комиксы, лубок, балаган...
Этот лубок был всегда, но на задворках цивилизации, не в него вкладывались гигантские суммы, не он считался вершиной того или иного вида искусства... А сейчас дело обстоит именно так. Менеджерам, стоящим у руля нынешней культуры, не нужны произведения искусства, им нужно, чтобы просто до тупости, ярко до аляпистости и чтобы грамотный маркетинг заставлял потребителя этого лубка уважать себя, считать себя образованным тонким эстетом. Нужен «Титаник», другое кино — ни к чему.
Всё, крандец. Высокое Искусство, классическое ли, модернистское ли, практически не существует, так как оно не нужно заказчику —массам. Значит, его не берется продвигать менеджер. Значит, его не станет создавать художник. И откуда он, кстати, возьмется, этот художник, он ведь уже тоже из нового, глухого к высокому, поколения?..

Заключение (отнюдь не оптимистическое)

«Наша молодежь любит роскошь, она дурно воспитана, она насмехается над начальством и нисколько не уважает стариков. Наши нынешние дети стали тиранами: они не встают, когда в комнату входит пожилой человек, перечат своим родителям. Попросту говоря, они очень плохие».
Сократ (470-39° гг. до н. з.)

«Я утратил всякие надежды относительно будущего нашей страны, если сегодняшняя молодежь завтра возьмет в свои руки бразды правления, ибо эта молодежь невыносима, невыдержанна, просто ужасна».
Гесиод (ок. 720 г. до н. з.)

«Наш мир достиг критической стадии - дети больше не слушаются своих родителей. Видимо, конец мира уже не очень далек».
Изречение принадлежит одному египетскому жрецу, жившему за 2000 лет до н. э.

«Эта молодежь растленна до глубины души. Молодые люди злокозненны и нерадивы. Никогда они не будут походить на молодежь былых времен. Младое поколение сегодняшнего дня не сумеет сохранить нашу культуру».
Запись обнаружена на глиняном горшке, найденном среди развалин Вивилона. Возраст этого горшка — свыше 3000 лет.

На самом-то деле, это очевидно. Все имеет начало и все имеет конец. И эпохи — тоже. Что ж тут странного, что эпоха пронизанного тонким психологизмом и наполненного гуманистическим пафосом Высокого Искусства когда-то началась, а теперь заканчивается? Нам, конечно, больно это сознавать, ведь мы выросли в момент ее особенно яркого «предсмертного взлета»: когда Высокое Искусство еще было всем нужным и уже стало всем доступным...
Вынесенные в эпиграф заключения цитаты, казалось бы, должны убеждать нас в том, что подобные сетования стары, как мир, а он, как видите, стоял, стоит и стоять будет... Но, во-первых, кто сказал, что мир действительно не меняется к худшему уже давно? Возможно, то, что сегодня нам кажется нормой, когда-то было низостью? Или другое: человек действительно мог жить в момент падения какой-то эпохи. Нам ли, заставшим крушение коммунизма, развал страны, инфляцию, дефолт и прочее, не знать, как это бывает? Разве нам, а особенно нашим старикам, не казалось тогда, что мир катится в тартарары? Это было неправдой? С какой стороны посмотреть...
Да, нам противно, что сегодня все духовно мельчает... Но в природе не бывает трагедий. Люди будут жить дальше. Не такие, как нам хотелось бы, хуже, как нам кажется, но это лишь наша с вами оценка. Еще неизвестно, каковы мы с точки зрения наших предков. Скажи, например, лет двести назад дворянину, что его потомки будут считать глупостью защиту чести на дуэли, он бы ответил, что такой мир будущего отвратителен и недостоин существования... А нам и впрямь кажется дикостью, что нравственные разногласия когда-то решались дракой: кто лучше стреляет тот и прав, тот и хороший...
Вот и потомки наши просто не будут понимать, чего мы так носились с этим искусством... Кстати, любой вид искусства не вечен: нам, например, уже не понять высокого искусства изготовления боевых клинков.

ЮЛИЙ БУРКИН

Работает на Drupal, система с открытым исходным кодом.